Неточные совпадения
Мозг, вместилище исследующего,
творческого духа, черт бы его взял, уже
начинает понимать любовь как предрассудок, а?
— «Внутренняя жизнь личности есть единственно
творческая сила человеческого бытия, и она, а не самодовлеющие
начала политического порядка является единственно прочным базисом для всякого общественного строительства».
Такое выдвигание личного, качественного, духовно-творческого
начала, как основоположного в общественной жизни, всего менее есть индивидуализм.
Сосредоточенность на материальной стороне жизни, которая наиболее далека от свободы, ведет к тому, что в ней
начинают видеть не средства, а цель жизни,
творческую духовную жизнь или совсем отрицают, или подчиняют материальной жизни, от нее получают директивы.
В этом онтологическая сущность сотворения мира в
Начале, причем само это отделение потенциальности от актуальности, связанное с
творческим оплодотворением ничто, есть непостижимая тайна Божественного всемогущества.
Разъединенные между собой, «отвлеченные»
начала истины, добра и красоты, как и соответствующие им стороны
творческого сознания: познание, искусство, подвиг воли, обречены на трагическую неутоленность.
Все это сотворено
творческим словом Божиим, но уже не из ничего, а из земли, как постепенное раскрытие ее софийного содержания, ее идейной насыщенности [Св. Григорий Нисский развивает мысль о том, что в творении мира нужно различать два акта, — общее и частное творение, — «в
начале» и в течение шести дней, причем общее творение соответствует созданию в уконемеона-матери бытия, а второе — выявление всего, находившегося в состоянии меональной аморфности.
Творческое да будет не оставляет его случайным преемником или пассивной темнотой, но делает его
началом мирообразующим, с своим особым тварным центром, «становящееся абсолютное» (по выражению Вл. Соловьева [См.: Соловьев В. С. Соч.
Иначе сказать, человеческая история, как рождение и вместе
творческое саморождение человечества, как некий завершенный зон, протекала бы и в раю, и в жизни прародителей до грехопадения мы имеем уже это райское
начало истории.
«Таково
начало всех
начал (
творческого откровения), глубоко скрытая мудрость, венец всего возвышенного (сверхчувственного мира Сефир), диадема диадем.
Эта «земля» есть поэтому как бы космическая София, ее лик в мироздании, женское его
начало, которое имеет силу, по
творческому слову «да будет», производить из себя твари, рождать от него [Каббала на своем реалистическом языке так изображет это сотворение земли и всего, что из нее произошло: Et Celui qui est en haut est le Pere de tout, c'est lui qui tout cree; c'est lui qui a fecondee la terre, qui est devenue grosse et a donne naissance ä des «produits».
Переживание греховности, понятое как единственное и всеобъемлющее
начало духовной жизни, не может привести к
творческому подъему и озарению, оно должно перейти в другое переживание, чтобы произошло возрождение жизни.
Произошло столкновение с ультрареакционным течением в эмиграции, с консервативно-традиционным и клерикальным православием, не желающим знать всего
творческого движения религиозной мысли
начала XX века, с реставрационной политикой, вожделеющей утерянного привилегированного положения.
Творческие идеи
начала XX века, которые связаны были с самыми даровитыми людьми того времени, не увлекали не только народные массы, но и более широкий круг интеллигенции.
Творческий подъем в литературе
начала XX века обогатил меня новыми темами, усложнил мою мысль.
Творческий акт есть наступление конца этого мира,
начало иного мира.
Но последствия
творческого духовного подъема
начала XX века не могут быть истреблены, многое осталось и будет в будущем восстановлено.
В последнее время я опять остро чувствую два
начала в себе: с одной стороны, аристократическое
начало, аристократическое понимание личности и
творческой свободы; с другой стороны, сильное чувство исторической судьбы, не допускающее возврата назад, и социалистические симпатии, вытекающие из религиозного источника.
Я называю русским ренессансом тот
творческий подъем, который у нас был в
начале века.
Основная тема русской мысли
начала XX в. есть тема о божественном космосе и о космическом преображении, об энергиях Творца в творениях; тема о божественном в человеке, о
творческом призвании человека и смысле культуры; тема эсхатологическая, тема философии истории.
Церковной реформы и обновления церковной жизни
творческими идеями XIX в. и
начала XX в. не произошло.
Русская
творческая мысль
начала раскрываться в атмосфере германского идеализма и романтизма.
Даже германский идеализм
начала XIX века, идеализм Фихте, Гегеля и Шеллинга, при всей своей
творческой мощи не в силах был справиться с этими роковыми для всякой философии проблемами.
Протестантизм в
начале своем был мистичен, [Германская мистика и есть то, что было великого и вечного в протестантизме.] но не имел в себе
творческих религиозных сил, нес с собой лишь отрицательную правду и в дальнейшем своем развитии перешел в рационализм.
Только личность есть подлинно
творческое и пророческое
начало в нравственной жизни, она выковывает новые ценности.
И, несмотря на относительные, преходящие и даже дурные свойства исторического рыцарства, в рыцарстве есть вечные элементы
творческой морали,
творческое обнаружение вечных
начал человеческой личности.
В
творческом подъеме Возрождения совершилось небывалое еще по силе столкновение языческих и христианских
начал человеческой природы.
Лучшие люди
начинают сознавать, что наступает конец старой, пассивной философии необходимости, в какой бы форме она ни являлась — в метафизической, критической или позитивистической [Гениальное и дерзновенное сознание того, что философия должна быть органом
творческой активности человека, есть у неведомого русского мыслителя Н. Ф. Федорова.
Скажи, где, когда самые гениальные государственные деятели
начинали свою
творческую государственную деятельность в возрасте семнадцать-восемнадцать лет?
Вся русская
творческая религиозная жизнь XIX и XX века,
начиная с Хомякова и славянофилов и до мыслителей
начала XX века, обличали грехи русской исторической церкви и нередко говорили более резкие вещи, чем Гекер.
Русская
творческая религиозная мысль,
начиная с Хомякова, стояла на путях религиозной реформации на православной почве.
Освободившись от объективации продуктов мысли, которая и ставила перед созерцателем статическое бытие, человек
начинает понимать, что отношения между человеком и бытием, между человеком и Богом суть отношения активно-творческие, и в этом и заключается духовность, которая есть прорыв свободы.
Я думаю, если в ближайшие годы перед нами, комсомольской молодежью, — да и вообще перед партией, — не вспыхнет близко впереди яркая, огнебрызжущая цель, не раздвинется наша узкая дорога в широкий,
творческий путь, то мы
начнем понемножку загнивать и расползаться по всем суставам.
Эта мысль дерзко была высказана Ницше в то еще время, когда все почтительно преклонялись перед разумом, как перед верховным разрешителем важнейших вопросов жизни. В настоящее время мысль Ницше
начинает находить себе широкое признание. Бергсон, например, целиком повторяет ее в своей «
Творческой эволюции».
Германия в
начале XIX века, в эпоху великого
творческого подъема германского идеализма и романтического движения, пережила схожую настроенность и схожее самосознание.
У них были, конечно, свои читатели; но вплоть до
начала 70-х годов о них не только никто не кричал, но и не всякий критик признавал за ними их настоящее
творческое достоинство. Жили они вдали от журнального мира, мало знались с литературной братией, работали много, но не спешно; словом, вели существование настоящих артистов, преследующих свои художественные идеалы. Многим было известно, что они люди обеспеченные, не нуждающиеся вовсе в срочной денежной работе.
В эпоху Ренессанса, на заре новой истории возврат к античности, к древним
началам культуры был
творческим движением вперед.
Ж. де Местр, романтическое движение
начала XIX века были реакцией против французской революции и просвещения XVIII века, но это было
творческим движением вперед, оплодотворившим всю мысль последующего века.
Призыв задержаться на
началах новой истории и есть «реакция» в глубочайшем смысле слова, помеха на путях
творческого движения.
Явные и постоянные черты всякой реакции всегда выражаются в том, что победители
начинают бояться разума, которым они пользовались как оружием и силу которого хорошо знают; побежденные же сомневаются в силе разума, мировое
творческое значение которого не вполне ясно им, ибо побежденным является народ, а его, как известно, не очень охотно знакомят с могуществом разума и науки.
В замасленной блузе рабочего я говорил, стоя на табурете. Кругом бережным кольцом теснились свои.
Начал я вяло и плоско, как заведенная шарманка. Но это море голов подо мною, горящие глаза на бледных лицах, тяжелые вздохи внимания в тишине. Колдовская волна подхватила меня, и творилось чудо. Был кругом как будто волшебный сад; я разбрасывал горсти сухих, мертвых семян, — и на глазах из них вырастали пышные цветы братской общности и молодой,
творческой ненависти.